 (1).jpg)
2022-02-11 Пароход родился.
11 февраля мир отмечает День рождения парохода. В этот день 1809 года американец Роберт Фултон запатентовал судно с паровым двигателем.
Американский изобретатель Роберт Фултон и его пароход.
Предлагаем Вам несколько фактов об истории пароходства.
Сначала было слово…
Знакомое и понятное слово «пароход» появилось в русском языке не сразу. В конце XVIII и в самом начале XIX веков его ещё не использовали. Но к 1847 году «пароход» уже стоит в центре целого гнезда слов – «пароходный», «пароходство» – и определяется в Словаре церковнослваянского и русского языка так: «водоходное судно, приводимое в движение парами».
До появления отечественного аналога в российском лексиконе использовали заимствованные «стимбот» и «пироскаф». Пушкин в письме к Вяземскому от 11 июня 1831 года иронично пишет: «В Твери, сказывают, холера и карантин. Как же ты к нам приедешь? Уж не на пироскафе, как гр. Паскевич поехал в армию».
Неприятие англицизмов и подвигло морского офицера Петра Ивановича Рикорда придумать русский «пароход». Он был участником первого официального рейса русского парохода, построенного на базе баржи «Елизавета» в 1815 году.
Пётр Иванович Рикорд. Это он дал пароходу имя
В своих «Записках…» Эразм Стогов, моряк по специальности, приводит воспоминания адмирала Рикорда, связанные с появлением слова:
«Захожу я к Гречу, он составляет торопливо статью для ”Северной Пчелы“, задумался и говорит с досадою: только возьмись за перо, без иностранных слов не обойдешься, ну что такое для русского человека выражает – cтим-бот? досадно, а пишешь! Я, ходя по комнате, не думавши, сказал: а почему бы не назвать – пароход? Греч был очень рад, повторил несколько раз, пароход, пароход – прекрасно! и перекрестил тут же – стим-бот в пароход».
Вот так английское слово было замещено русским!
А кто был первым?
Первое достоверное испытание парового судна произошло ещё в 1783 году. В тёплый июльский день маркиз Клод Жоффруа д’ Аббан спустил в воды реки Сона свой «Пироскаф». Чудо техники было оснащено горизонтальной одноцилиндровой паровой машиной двойного действия, вращавшей два гребных колеса по бортам. Судно прошло за 15 минут около 365 метров, после чего двигатель сломался. Французский инженер продолжать опыты не стал.
Модель «Пироскафа», сделанная маркизом д`Аббаном в 1784 году (Парижский национальный морской музей)
В 1787 году два американских изобретателя предложили свои версии пароходов.
Джеймс Рамси продемонстрировал на реке Потомак лодку с водомётным двигателем, использовавшим энергию пара. Его соотечественник Джон Фитч продемонстрировал своё первое паровое судно «Perseverance» («Настойчивость») с двумя рядами вёсел, работавшими от паровой машины.
Модель первой паровой лодки Фитча «Персеверанс».
Коромысло (1) двухцилиндровой (2) паровой машины раскручивало 2 вала с рабочими колёсами (3). К каждому колесу крепился кривошипно — шатунный механизм с 3 вёслами. Кривошипы передних (4) и задних (5) колёс поочерёдно поднимали прикреплённые к ним вёсла (6) так, что они по очереди загребали воду, продвигая судно
От опытов, к практическому применению
Практически к вопросу подошёл американец Роберт Фултон. Он создал машину, приводимую в движение гребным колесом. Его пароход «Клермонт» был испытан на реке Гудзон в августе 1807 году в присутствии большого количества зрителей, многие из которых не верили в успех. По словам очевидцев, судно напоминало "горящую лесопилку». Вопреки ожиданиям пароход пошёл. В первый рейс от Нью-Йорка до Олбани по реке Гудзон пароход отправился без груза и пассажиров, никто не решился плыть на "огнедышащем" корабле. Оценивая результаты этой поездки, Фултон писал своему приятелю: «Я опережал все лодки и шхуны, и казалось, что все они стоят на якоре. Теперь полностью доказана пригодность силы пара для приведения в движение кораблей». Вскоре после некоторых улучшений «Клермонт» совершал рейсы по реке Гудзон от Нью-Йорка до Олбани со скоростью в 5 узлов.
Пароход «Клермонт» Роберта Фултона.
Пар или бурлаки?
Выгода от применения пароходов в перевозке грузов по рекам была очевидной, но традиция тянула назад и уничтожала стремление к новому. Продолжали использовать бурлаков. Грузы, перевозимые с использованием крестьянского труда, доходили от низовья Волги до Петербурга нередко в две навигации. На великой русской реке трудились до 400 тысяч бурлаков. Каждый год погибало до семи тысяч наёмников, а десятки тысяч возвращались домой калеками. Оплата труда бурлаков повышала цену товаров. Для одного судоходства по Волге составляла от 30 до 40 млн. рублей. Наконец наступил переломный момент. Коммерческие интересы всё больше требовали скорости и увеличения объёмов груза. Преимущество паровой тяги стало бесспорным. Появилась возможность вести за собой барки с тяжелым грузом вверх по рекам, и мелководье перестало быть помехой. А вот барка или ладья с грузом сидела в воде гораздо глубже парового судна.
Илья Репин. «Бурлаки на Волге». 1870—1873
Интересное сопоставление трех ступеней развития средств техники водного транспорта – бурлацкой бечевы, коноводок системы Пуадебара и паровых судов – было сделано в 1815 году в журнале «Сын Отечества».
Коноводное судно, 1900 год
Машина Пуадебара с помощью 8 лошадей и 100 человек могла тащить нагруженную 70 000 пудами (1148 т) барку в день на 10 верст против течения Волги, для чего прежде необходимо было 300 человек. Паровое же судно с машиной в 16 лошадиных сил отбуксирует такое судно впятеро быстрее. Бечева, лошади, канаты не понадобятся вовсе. Оно никогда не утомится и не потребует принуждения. Необходимо не более десятка человек: на руле, при котле, а третьего для общего надзора и еще несколько человек на барке. При этом, по крайней мере, 250 человек могут быть высвобождены.
.jpg)
.jpg)
 (1).jpg){kind=logo}
 (1).jpg)
